[Main]  [Russia]  [Europe]  [Asia]  [Australia]  [America]  [Africa]


форум Sobiratel.net  аукцион Prikup.net




Помогите каталогу выжить
      Благодаря Вам он существует в трудное время
     

Сумму выберите по Вашему усмотрению

П. ПЕРМИНОВ

Под сенью

восьмиконечного

креста

(Мальтийский орден и его связи с Россией)

МОСКВА

«МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ»

1991

OCR -shard1.narod.ru/index.html

 

 

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

ПОД ЗНАКОМ БЛАГОЧЕСТИЯ И ПОСЛУШАНИЯ

РОДОССКАЯ ЭПОПЕЯ

ТРИПОЛИЙСКИЙ ЭПИЗОД

СВОЙ ОСТРОВ

ВЕЛИКАЯ ОСАДА

РОЖДЕНИЕ ВАЛЛЕТТЫ

ГОДЫ КОРСО

У ИСТОКОВ „РУССКОЙ ЛЕГЕНДЫ”

У ШЕВАЛЬЕ ЖОЗЕФА ГАЛЕА

ВЕК ПРОСВЕЩЕНИЯ И МАЛЬТА

МАРКИЗ КАВАЛЬКАБО НА МАЛЬТЕ

ОСТРОЖСКОЕ ДЕЛО

ЗАГОВОР СВЯЩЕННИКОВ

ПАЛЬМОВАЯ ВЕТВЬ КНЯЗЯ ПОТЕМКИНА

ВЕТРЫ РЕВОЛЮЦИИ

«РОМАНТИЧЕСКИЙ НАШ ИМПЕРАТОР...»

НАПОЛЕОН НА МАЛЬТЕ

РУССКИЙ COUP DETAT

МАЛЬТИЙСКИЕ КАВАЛЕРЫ ИЗ СЕЛА ГНЕЗДИЛОВКА

СТАКАН ЛАФИТА

УШАКОВ И НЕЛЬСОН

ПАПА И ИМПЕРАТОР

«МАЛЬТА НЕ НУЖНА РОССИИ»

ПОСЛЕДНИЕ КРЕСТОНОСЦЫ

МАЛЬТИЙСКИЕ РЕЛИКВИИ В РОССИИ

ПРИЛОЖЕНИЯ

ПРИМЕЧАНИЯ

 

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

Впервые мне довелось увидеть Мальту в июле 1986 года, когда „Боинг” с восьмиконечным мальтийским крестом на фюзеляже, накренившись, пошел на посадку в аэропорту Лука. В лучах заходящего солнца Мальта похожа на бирюзового жука-скарабея, застывшего на золотистой глади Средиземноморья. Крутые скалистые берега сковывают кажущиеся неподвижными мраморные прожилки прибоя.

С высоты остров выглядит до странного маленьким. Садимся, как на палубу авианосца. Короткие формальности в таможне и иммиграционной службе — и наш автомобиль, шелестя шинами на крутых поворотах, мчится по серпантину шоссе, вырубленного в известковых скалах. На Мальту опускаются влажные средиземноморские сумерки. Мощный свет галогеновых фонарей отражается в лоснящемся, не по-нашему гладком асфальте. Левостороннее движение напоминает о том, что в течение более полутора веков, вплоть до сентябрьского дня 1964 года, когда в небе Валлетты впервые взвился бело-красный флаг независимой Мальты, порядки здесь определяли англичане.

От аэропорта до Валлетты — шесть километров пути. Встретивший нас советский консул в Валлетте Сергей Давыдов рассказывает, что столица Мальты давно уже практически срослась с несколькими городками, вытянувшимися от знаменитой Большой гавани до бухты Сент-Джордж. Три „города рыцарей” — Калькара, Витториозо и Сенглеа, — стоящие на противоположном берегу Большой гавани, входят в зону торгового порта. Многочисленные приезжие предпочитают останавливаться в гостиницах и пансионатах Слимы — центра туристической индустрии Мальты — или в новостройках Сент-Джулиана и Пачевиля. Те же, кого, как и нас, интересует история Мальтийского ордена, манит рыцарская романтика, предпочитают Валлетту. {3}*

Минуем Хамрун, небольшой уютный городок с аккуратными виллами, будто перенесенными сюда с Британских островов, и вливаемся в поток автомашин на широкой, застроенной многоэтажными зданиями улице Санта Анна. Мы — во Флориане, бывшей некогда предместьем столицы. Слева проплывает, поворачиваясь, массивный корпус гостиницы „Финикия”, где в 1942 году союзники разрабатывали планы захвата Сицилии. За старинным фонтаном, разбитым в середине площади, — Порто Регале, главные ворота Валлетты, к которым со стороны Флорианы ведет мост, перекинутый через глубокий, поросший густым кустарником ров. За ним поднимаются мощные, укрепленные контрфорсами стены и бастионы Валлетты.

Оставив вещи в номере скромной гостиницы „Осборн”, выходим на прогулку.

Валлетта — цитадель знаменитого Мальтийского ордена — покоряет с первого взгляда. Ее особое, ни с чем не сравнимое обаяние чувствуешь с первых шагов по немноголюдным в вечерний час улицам. Расстояния здесь невелики. От городских ворот до форта Сент-Эльмо, стоящего на крутом скалистом берегу у входа в Большую гавань, минут сорок ходьбы. У строгой четырехгранной колокольни шотландского собора Сент-Эндрю сворачиваем в узкую улочку, круто сбегающую вниз, к набережной Мерсамкшетт. Минуем старинное здание со стрельчатыми готическими окнами. Когда-то Вальтер Скотт работал здесь над своим последним романом из жизни рыцарей-госпитальеров *. Рядом скульптурная группа: рыцарь в супервесте ** благочестиво преклонил колено перед девой Марией с младенцем Христом на руках.

Глухой удар пушки, за которым, детонируя и рассыпаясь далеким эхом, следуют другие, застает нас у гранитного парапета набережной. На ней, несмотря на поздний час, полно гуляющих. Небо над островом расцвечивается огнями бесчисленных фейерверков, отражающихся в маслянисто черной воде. К бурному удовольствию публики пушки бьют, не переставая. Воздух вздрагивает, как при артобстреле. У первого повстречавшегося прохожего выясняем, что фейерверк устроен по случаю отмечавшегося в тот день религиозного праздника. Мальтийцы — ревностные католики. На острове 57 церковных приходов, и крестные ходы — с выносом хоругвей, богато убранных фигу-{4}рок святых, патронирующих местную церковь, — приходятся чуть ли не на каждое воскресенье. Расходы на народные гулянья и фейерверки — и немалые — оплачиваются Ватиканом.

По крутым ступеням лестницы, поднимающейся к увенчанному массивным куполом католическому собору, возвращаемся в центр города. Не торопясь, шагаем по улице Республики. Центральная магистраль мальтийской столицы прямым лучом пересекает полуостров Шеберрас, на котором стоит Валлетта. Тесно прижавшись друг к другу, замерли бесчисленные туристические магазины с опущенными на ночь металлическими шторами. Чугунные пушки охраняют кафедральный собор Св. Иоанна. Памятник королеве Виктории перед зданием Национальной библиотеки поблескивает старинной бронзой в свете ночных фонарей. Двое полицейских в черной форме тихо переговариваются в арке бывшего Дворца великих магистров, где ныне размещаются парламент и канцелярия президента республики. Улицей Сент-Пол выходим к кажущемуся еще более громоздким в темноте зданию прославленного Госпиталя, где в далекие времена рыцари на серебряных тарелках подавали пищу больным и пилигримам. Сейчас здание Госпиталя, сильно пострадавшее от налетов фашистской авиации в годы второй мировой войны, переоборудовано под Центр проведения международных конференций. С бельведера садика Гран Баракко, название которого напоминает о том, что на этом месте стояла когда-то казарма английских войск, любуемся величественным видом на Большую гавань — морские ворота Мальты. Мерно мигает маяк с форта Рикасолли. На противоположной стороне — в доках Витториозо — города рыцарей, — давая короткие гудки, швартуется сухогруз.

Эта вечерняя прогулка надолго осталась в памяти. Неширокие улочки, пересекающиеся под прямым углом; над тротуарами нависают резные деревянные балконы-лоджии в мавританском стиле, придающие Валлетте сходство со старыми районами Каира, Дамаска и Триполи. Затейливая лепнина карнизов, в нишах угловых домов — статуи святых с лампадками, тлеющими над ящичками для пожертвований.

Трудно сразу осознать, в чем кроется секрет очарования Валлетты. Лишь изрядно поколесив по городу, полистав старинные фолианты в Национальной библиотеке, приходишь к пониманию того, что мощные крепостные сооружения, форты и бастионы, храмы и дворцы сливаются в удивительно гармоничный ансамбль, соединяющий средневековый аскетизм рыцарской архитектуры, гуманизм позднего Возрождения (Валлетту стро-{5}или и украшали лучшие европейские архитекторы и художники второй половины XVI века) и изысканное итальянское барокко — стиль галантного XVIII века.

Этот ансамбль, печально-прекрасный ночью, днем, при сиянии щедрого средиземноморского солнца, начинает звучать, как слаженный симфонический оркестр. Узкие улицы озаряет многоцветье красок: флаги и транспаранты бесчисленных карнавалов и религиозных праздников, ярко раскрашенные статуи святых, распахнутые двери и сияющие витрины сотен магазинов для туристов, шум, гомон, музыка, цоканье копыт по брусчатке мостовой — это нарядно убранные конные экипажи развозят туристов в разные концы города, — и совсем рядом — прохладная тишина собора Св. Иоанна, где тихо поет виолончель: идет репетиция вечернего концерта.

Валлетта — огромный музей под открытым небом. Мемориальные таблички на стенах церквей и дворцов — своеобразный путеводитель по бурной истории острова. Одни из них напоминают об эпизодах Великой осады, когда рыцари-иоанниты за век до поражения турок под стенами Вены остановили османскую экспансию в Средиземноморье. Другие — о восстаниях мальтийцев против иноземных оккупантов. Третьи увековечивают память о визитах на остров многочисленных коронованных особ с берегов Альбиона.

История здесь накрепко спаяна с современностью. В доме, где в памятном для Мальты 1798 году останавливался Наполеон, ныне располагается министерство иностранных дел. Здание обержа Кастильи, служившее некогда пристанищем для рыцарей — выходцев из Испании, сегодня стало резиденцией мальтийского правительства. В форте Сент-Эльмо разместился военный музей, во Дворце великих магистров — тоже музей, но там же, как уже упоминалось, работает президент республики и находится зал заседаний парламента. И только театр Маноэля — один из старейших в Европе — и по сей день остается театром. Он носит имя великого магистра де Вильены, которого полюбившие его за щедрость и веселый нрав мальтийцы до сих пор предпочитают называть просто Маноэлем.

К Ордену Св. Иоанна, чей восьмиконечный крест был простерт над островом в течение двух с половиной столетий, на Мальте относятся, как и к другим страницам своей истории, со спокойной доброжелательностью. Мальтийцы обладают счастливой способностью не отторгать, а впитывать в себя то лучшее, что принесло им соприкосновение с другими цивилизациями. Белый крест рыцарей стал национальным символом Мальты, {6} хотя, надо признать, далеко не всем великим магистрам Ордена удалось занять в народной памяти столь же почетное место, как Маноэлю де Вильена.

Сегодняшняя Мальта — микрокосм пестрой, многоцветной средиземноморской культуры. Ее древняя земля хранит следы присутствия финикийцев и греков, римлян и вандалов, арабов и испанцев. Однако ко всему, что связано с памятью о рыцарях Св. Иоанна, на острове особое отношение. Не случайно экскурсии по Валлетте неизменно начинаются с посещения Дворца великих магистров, стоящего в центре древнего города.

И вот мы на площади Республики. Массивный двухэтажный фасад дворца, сложенного из песчаника, по-монашески строг. Два арочных прохода ведут во внутренние дворики, один из которых известен под названием двора Нептуна (из-за бронзовой статуи бога моря, стоящей в нем под сенью вековых лип).

Ступив под своды обрамляющей двор галереи, направляемся к оружейной палате, хранящей одну из самых богатых в мире коллекций средневекового оружия. Собирать оружие и хранить его в одном месте рыцари начали сразу же после того, как обосновались на острове в 1530 году. В 1555 году великий магистр де ля Сенгл приказал считать все имеющееся у рыцарей оружие собственностью Ордена и хранить его во Дворце великих магистров. Оно раздавалось рыцарям только в час опасности. Со временем в оружейной палате скопился целый арсенал. Еще в середине XVIII века, при великом магистре Пинто, здесь имелось достаточно оружия для вооружения 25 тыс. человек. Коллекция изрядно поредела только к концу XVIII века, в эпоху упадка Ордена. В 1763 году значительная часть устаревших к тому времени секир и боевых топоров была перелита на пушки. Однако и сегодня в экспозиции оружейной палаты можно видеть 5721 предмет, представляющий все виды рыцарского оружия, начиная от осадных пушек и кончая кинжалами всевозможных размеров и форм. Здесь собраны мечи и шпаги, алебарды самых затейливых конфигураций, копья, боевые топоры, аркебузы, пистоли, конская сбруя, щиты, кольчуги и даже единственная в своем роде комбинация сабли и пистоля.

В центре одного из залов замерла выстроившаяся в порядок рота испанских аркебузиров. Восковые фигуры, выполненные в человеческий рост, одеты в подлинную одежду XVI века. Вороненые шлемы, алебарды в руках. Немного воображения — и представляешь этих солдат шагающими в пышной свите великого магистра дель Монте, вступающего в новую столицу Ордена. {7}

В застекленном шкафу у стены — доспехи одного из самых замечательных деятелей Мальтийского ордена — великого магистра Жана Паризо де ля Валетта *, в которых он, по легенде, руководил обороной Мальты во время Великой осады в 1565 году. Вороненая сталь колета поблескивает под лучами электрических ламп. Налокотники снабжены острыми шипами. Ни одной вмятины, ни следа ржавчины — время словно бы пощадило их.

На расположенном рядом стенде можно видеть выцветшую фотографию кинжала удивительно тонкой работы. Он был подарен ля Валетту испанским королем Филиппом II вместе с рыцарским мечом в память о Великой осаде. Долгое время оружие великого магистра находилось в соборе Св. Иоанна, где хранятся самые драгоценные реликвии Ордена. Сегодня же посетителям дворца приходится довольствоваться фотографиями. Меч и кинжал ля Валетта вместе с другими сокровищами Ордена были вывезены с Мальты Наполеоном. В настоящее время они находятся в Лувре.

Дворец великих магистров неоднократно перестраивался английскими генерал-губернаторами, избравшими его после захвата Мальты Великобританией в 1801 году в качестве своей резиденции. К нему, в частности, было пристроено боковое крыло, окружающее второй внутренний дворик, названный именем принца Альфреда, в честь первого визита на Мальту в 1850 году принца Эдинбургского.

Интерьер дворца отмечен сухой элегантностью. Мраморная винтовая лестница с очень низкими ступенями ведет на второй этаж, где находились тронный зал, салон и личные покои великого магистра.

В зале, где в наши дни проходят заседания мальтийского парламента, во времена рыцарей собирался конвент при великом магистре. Его стены, разделенные широкими зеркалами, покрыты красной дамасской краской. На фризе — фрески кисти Маттео д’Алеччио, написанные в 1601—1622 годах. На них изображены военные победы Ордена. В торце зала, там, где ныне стоит трибуна спикера парламента, когда-то возвышался трон великого магистра, обтянутый розовым бархатом с золотым рисунком. На нем в торжественные дни восседал сам глава Ордена госпитальеров в берете и черном одеянии с белым мальтийским крестом на груди. По одну сторону от него сидел настоятель собора Св. Иоанна, по другую — епископ Мальты. Между {8} великим магистром и епископом обычно располагался заведующий канцелярией великого магистра с двумя помощниками, ведшими протоколы заседания Совета. Рыцари, входившие в свиту великого магистра, стояли за троном. Массивные кресла, расставлявшиеся строго по старшинству, предназначались для приоров восьми языков, входивших в Орден. Их заместители — лейтенанты — и рыцари Большого креста находились здесь же.

Когда-то Дворец великих магистров был полон даров Ордену и трофеев, захваченных рыцарями. Великолепные картины кисти Маттео Прети висели рядом с портретами адмиралов галер Ордена. Хрустальные подсвечники из Мерена, французские гобелены, ковры из Дамаска, дубовые панели из Сицилии, резные серванты из Амстердама, тяжелые лиссабонские занавеси, кованые щиты и гербы из Нюрнберга, фарфор из Дрездена, гамбургские кресла в готическом стиле — казалось, вся Европа стремилась побаловать подарками своих любимцев.

Здесь, как и всюду на острове, воедино переплелись день вчерашний и сегодняшний. На полу — выложенный из цветной мозаики герб независимой Мальты — ладья с поднятыми парусами на фоне восходящего солнца. В вестибюле парадной лестницы — мраморная доска с именами английских генерал-губернаторов. К слову, доски эти, запечатлевшие целую летопись подвигов британской колониальной администрации, встречаются во дворце на каждом шагу, как бы символизируя неистребимо поселившийся в нем дух казенной конторы.

Со стен широкого коридора, идущего по всему периметру второго этажа, на посетителей смотрят портреты 28 магистров, руководивших Орденом в его мальтийский период. Суровые лица, строгие одеяния выглядят еще более торжественно в царящем здесь полумраке. Перед нашими глазами медленно проходит история Мальтийского ордена со времен славной Большой осады до эпохи упадка и разложения, постигших его в XVIII веке.

Нет здесь лишь портрета Павла I, бывшего 71-м великим магистром Ордена Св. Иоанна. Вообще отношение мальтийцев к „романтическому нашему императору”, как называл Павла А. С. Пушкин, нас сразу заинтриговало. В ответ на настойчивые просьбы объяснить отсутствие портрета Павла I в галерее великих магистров экскурсоводы и служащие музея лишь отмалчивались или пожимали плечами, явно не желая углубляться в эту почему-то не очень приятную для них тему.

В виде своеобразной компенсации нас привели в „посольский зал” дворца, где рядом с портретами Людовика XIV рабо-{9}ты Труа, Людовика XV Ван Лоо, Людовика XVI Федю и великого магистра Алофа де Виньякура кисти Леонелло Спада выставлен и великолепный портрет Екатерины II. Екатерина изображена на нем в полный рост в длинном шелковом платье и с пальмовой ветвью в руке. На заднем плане видны корабли, выходящие под парусами в открытое море. В правом нижнем углу ясно читается подпись Д. Г. Левицкого.

Наши экскурсоводы обстоятельно и с видимой охотой рассказывали о связях Мальтийского ордена с Россией в царствование Екатерины. Однако, как только речь заходила о Павле I, их энтузиазм иссякал прямо на глазах.

Причины, мягко говоря, сдержанного отношения на Мальте к 71-му великому магистру Ордена Св. Иоанна открылись нам не сразу. И только проведя не одну неделю в Национальной библиотеке Валлетты, побеседовав с учеными, занимающимися историей Мальтийского ордена, начали мы представлять, как непросто складывались отношения России с Орденом Св. Иоанна. Впервые их исторические судьбы вошли в соприкосновение в эпоху Петра, заложившего основы морского могущества России. В царствование Екатерины II между Орденом и Россией были установлены дипломатические отношения. В эпоху же Павла I и первые годы царствования Александра I, вплоть до 1805 года, когда Мальта стала колониальным владением британской короны, связи России с Мальтийским орденом получили совершенно неожиданный поворот.

Впрочем, не будем забегать вперед. Вопрос о развитии отношений России с Орденом Св. Иоанна на их наиболее активном этапе, приходящемся на вторую половину XVIII — начало XIX века, и составляет предмет нашего исследования. Ограничимся пока лишь замечанием о том, что, несмотря на свою кажущуюся академичность, вопрос этот представляется весьма актуальным, по крайней мере для мальтийских историков. Повсюду на острове, нередко помимо нашей воли, мы оказывались в ситуациях, которые так или иначе перекликались с эпизодами русско-мальтийских связей. Вспоминается, как во внутреннем дворике-атриуме Музея изящных искусств Валлетты перед выставленным в нем двухметровым скульптурным изображением А. П. Чехова мальтийский историк Доминик Кутайяр говорил нам о том, что только встреча М. С. Горбачева с Дж. Бушем на Мальте подвела черту под экспансионистской политикой России, якобы еще с петровских времен имевшей виды на Мальту как на свою военную базу в Средиземноморье. За спиной сдержанно жестикулировавшего ученого в наглухо застегнутой ши-{10}нели, с мертвой чайкой в руке сидел Чехов, изваянный из желтоватого мальтийского песчаника знаменитым на острове скульптором Антонио Шортино. Вокруг оживленно переговаривались ребята из соседней школы, приведенные в музей на экскурсию. Многие из них были в свитерах с надписью на груди „Перестройка”.

Мальтийцы — открытый народ. Везде — в музеях, библиотеках — с нами охотно обсуждали сложные перипетии отношений России с Орденом. Примечательно, однако, что подавляющее большинство наших собеседников смотрели на них сквозь призму утвердившихся в западной исторической литературе стереотипов об изначальной агрессивности, экспансионистском характере средиземноморской политики русского царизма.

Именно такие беседы и побудили автора этих строк обстоятельно, не упрощая, но и не следуя традиционным схемам, разобраться в том, как же все-таки предстают в исторической ретроспективе связи России с Мальтийским орденом. Для того, чтобы возможно объективнее взглянуть на этот непростой вопрос, начать придется с рассказа об истории возникновения Ордена Св. Иоанна, о которой мы, к сожалению, нередко получали столь же искаженное представление, как и мальтийцы о русской политике в Средиземноморье.

Сразу оговорюсь: перед вами не научное исследование в строгом смысле этого слова, а скорее обзор малоизвестной или вовсе не известной у нас богатейшей литературы об истории Ордена Св. Иоанна. О связях между Россией и Орденом мы расскажем, опираясь на материалы Архива внешней политики России, некоторые западные исследования и книги историков русского зарубежья, проявляющих интерес к различным аспектам русско-мальтийских отношений. {11}

 

Далее



* В фигурные скобки {} здесь помещены номера страниц (окончания) оригинального издания — Ю. Ш.

* Госпитальерами, или иоаннитами, называют рыцарей Мальтийского ордена Св. Иоанна.

** Супервест — верхнее одеяние рыцарей, напоминающее короткий плащ.

* В некоторых источниках — Жан де ля Валетт Паризо.


+++